- Слышали... что тут... наделалось? - спросил он его своим отрывистым языком.
- Что такое-с? - отозвался Феодосий Иваныч, как бы и не догадываясь, о чем его спрашивают.
- Николай!.. Женился... на этой бывшей нашей кастелянше!.. И я желаю... брак этот расторгнуть!.. - продолжал старик Оглоблин.
Феодосий Иваныч на это уже молчал: он, кажется, все еще продолжал немножко сердиться на своего начальника.
- Как вы думаете, разведут их? - приставал к нему Оглоблин.
- Как мне думать тут?.. Все это от владыки зависит! - воскликнул насмешливо Феодосий Иваныч, в удивлении, что начальник его подобных вещей даже не знает.
- От владыки, вы думаете, зависит это? - переспросил тот его еще раз.
- Все от владыки! - повторил Феодосий Иваныч тем же насмешливо-грустным тоном.
Получив такое разъяснение от подчиненного, старик Оглоблин в то же утро, надев все свои кресты и ленты, отправился к владыке. Тот принял его весьма благосклонно и предложил ему чаю. Оглоблин, путаясь и заикаясь на каждом почти слове, тем не менее, однако, с большим чувством рассказал о постигшем его горе и затем изложил просьбу о разводе сына. Владыка выслушал его весьма внимательно, но ответ дал далеко не благоприятный.
- В законе указаны случаи, вызывающие развод, но в браке вашего сына я не вижу ни одного из них! - произнес он своим бесстрастным голосом.