- И не поляк даже, а жид, говорят, перекрещенный.
- Но каким же образом он мог в 48-м году быть повешен?
- Повешен? - воскликнул Миклаков, широко открывая в удивлении свои глаза.
- Да, и только спасся от смерти каким-то случаем. Я сама видела у него шрам на шее от веревки...
Миклаков покатился со смеху.
- Каналья какая! - воскликнул он. - Если у него действительно есть шрам, так, вероятно, его разбитою бутылкой по горлу съездили за какую-нибудь плутню, а с виселиц, сколько я знаю, никто что-то еще не спасался: это он все выдумал, чтобы больше вас пленить.
- Но неужели люди способны даже подобными вещами лгать? - произнесла Елена.
- Люди способны всякими вещами лгать! - подхватил Миклаков.
Разговор этот был прерван появлением Николя.
- Ах, боже мой!.. Как я рад! - воскликнул он, пожимая обеими руками руку Миклакова. - А я сейчас от баронессы Мингер, - продолжал Николя, вовсе забыв, в каких отношениях баронесса Мингер была некогда с Миклаковым, - она родила сына!