Елена сидела, прижавшись в угол экипажа.
- Как бы я желала, чтобы карета эта далеко-далеко и навсегда увезла нас из Москвы! - сказала она.
- Да, недурно бы это было! - согласился и князь, сохраняя свой задумчивый и рассеянный вид; его все еще не оставляла мысль о припадках Елены. В Останкине они прежде всего проехали в слободку и наняли там очень хорошенькую дачку для Елены. Князь хотел было сразу же отдать хозяину все деньги.
- Не смейте этого делать! - крикнула на него по-французски Елена и подала хозяину дачи из своего кошелька двадцать пять рублей серебром.
- Но почему же?.. - спросил ее князь тоже по-французски, опять нахмуривая лоб.
- А потому, - отвечала Елена, - что жена ваша и без того, вероятно, думает, что я разоряю вас...
Лицо князя приняло еще более сердитое выражение.
- Ядовито сказано, хоть несправедливо совершенно, - произнес он.
Из слободки князь и Елена прошли через сад к главному дворцу; здесь князь вызвал к себе смотрителя дома; оказалось, что это был какой-то старый лакей. Прежде всего князь назвал ему фамилию свою; лакей при этом сейчас же снял шапку.
- Что, ваши флигеля свободны? - спросил князь.