Бургмейер. У меня голова очень часто болит, почему я послал за вами. Я страдаю тик-дулурё...
Самахан (насмешливо). Представьте мне это определить, тик ли у вас дулурё или что другое. Не подвержены ли вы некоторым дурным физическим наклонностям, то есть не пьянствуете ли, не обжираетесь ли, не очень ли много забавляетесь с женщинами?
Бургмейер. Я никаких этаких наклонностей не имею.
Самахан (с полной уже важностью). Так-с. Извольте встать на ноги.
Бургмейер встает.
(Прикладывает ухо к его груди, но потом тотчас же в удивлении отступает от него.) Что это у вас за страшное трепетание сердца? Меня, что ли, вы перепугались так?
Бургмейер. Нет-с, я на прислугу свою сейчас только очень рассердился.
Самахан (презрительно улыбаясь). Стоило, признаюсь!.. В груди я ничего, кроме этого, не вижу дурного. Лягте на диван.
Бургмейер не совсем охотно ложится.
(Став перед Бургмейером.) Согните немного ваши ноги. (Начинает его поколачивать по животу вынутым из кармана молоточком.)