Бургмейер. Это я чувствую; кроме того...
Самахан (перебивая его). Чувствуете потом желание быть скорее на воздухе...
Бургмейер. Может быть-с! Но, как я сказал вам, сверх того я...
Самахан (закричал на него). Пожалуйста, не прерывайте меня!.. Вы достаточно уже говорили, позвольте мне... Я без всяких ваших кроме того знаю, что у вас: болезнь ваша есть собственно малокровие и сопряженное с ним нервное расстройство. Лечение для вас должно состоять: ешьте больше мяса, будьте целый день на воздухе да и на прислугу вашу поменьше сердитесь.
Бургмейер. Я бы прежде всего желал, чтобы вы меня от тик-дулурё избавили.
Самахан (передразнивая его). Тик-дулурё! Тик-дулурё какой-то затвердил! Весь ваш тик-дулурё есть результат того же малокровия и по форме своей не что иное, как маскированная лихорадка. Я пропишу против нее вам мышьяку... (Поднимается с своего стула.)
Бургмейер (восклицая). Как мышьяку-с?
Самахан. Так мышьяку... (Садится за письменный стол и пишет.) Отравить, вы думаете, я вас хочу? Всякий яд зависит от степени концентричности, и кофе - яд, однако вы пьете его каждый день... (Вставая из-за стола и показывая на рецепт.) Принимать, как тут сказано... (Берется за шляпу.)
Бургмейер тоже встает и подает доктору
приготовленную для него тысячу.