Евгения Николаевна. Нисколько я не хочу этим ничего сказать, а так только мы рассуждаем вообще.
Клеопатра Сергеевна. Странные рассуждения! По любви твоей ко мне, я думаю, что если что-нибудь знаешь про мужа, так должна была бы не обиняками, а прямо и откровенно мне все сказать, - вот как бы я поступила в отношении тебя...
Евгения Николаевна. Но что же я могу сказать, когда я сама ничего не знаю?
Клеопатра Сергеевна. Тогда к чему же все эти разговоры, которые все-таки меня тревожат и которые ты вот уже несколько раз начинаешь?
Евгения Николаевна (порывисто вставая с кресла и с каким-то даже азартом). Я начинаю, потому что Мирович меня просил об этом!
Клеопатра Сергеевна (снова с удивлением). С какой же стати Мировичу было просить тебя? И что за дружба такая между вами вдруг началась?
Евгения Николаевна. Не дружба, но помилуй: я почти каждый день видала его у вас, и не мудрено, что давно уже смеюсь ему насчет этого, а вот это как-то на днях встретила его на даче и выспросила у него все.
Клеопатра Сергеевна (недовольным и сконфуженным тоном). И что же он тебе рассказал?
Евгения Николаевна. Рассказал, что он делал тебе признание в любви, делал ведь?
Клеопатра Сергеевна (с волнением). Делал, к сожалению.