чувством брезгливости смахнула с дивана пыль, уселась на
него, вынула из кармана своего платья очень красивую
папиросницу, взяла из нее спичку и папироску и закурила.
Во всех манерах Евгении Николаевны, вместо прежней
грациозной женщины, чувствуется какая-то чересчур уж
разбитная госпожа, так что, усевшись, она сейчас же
выставила из-под платья свою красивую ботинку и начала
ею играть. Мирович также опустился на свой стул.
Евгения Николаевна (как-то в сторону и наотмашь, попыхивая своею папиросочкой). Прежде, Вячеслав Михайлыч, вы, как мне казалось, по крайней мере верили в мою дружбу, но теперь, я боюсь, вы разочаровались немножко во мне.
Мирович. Отчасти-с.