Евгения Николаевна. Ваше дело, хотя я в то же время опять должна сказать, что про Клеопатру Сергеевну я только подозреваю, но что господин Бургмейер желает с ней сойтись, на это уж я имею положительные и неопровержимые доказательства.
Мирович. Он может желать, сколько ему угодно, это ему никто не мешает.
Евгения Николаевна. Но он, по видимому, кроме желания, имеет полную надежду привести это в исполнение... Первое его намерение было удалить вас куда-нибудь подальше отсюда. Для этого он упросил компанию "Беллы" сделать вам предложение ехать в Америку. Вы, я знаю, получили такое приглашение?
Мирович молчит.
(Продолжая.) Но вы, как я слышала, были так умны и проницательны, что поняли ловушку и отказались от этого прекрасного предложения; тогда господин Бургмейер решился употребить против вас более верное средство... Муж мой теперь налицо и может подтвердить то, что я вам говорю... Он велел ему скупить какое-то взыскание на вас, по которому ежели вы не заплатите Бургмейеру, то он поручил мужу посадить вас в тюрьму, и тогда уж, конечно, Клеопатре Сергеевне очень удобно будет возвратиться к супругу своему.
Мирович (со вспыхнувшим лицом). Что господин Бургмейер готов мне сделать всевозможное зло, я никогда в этом не сомневался.
Евгения Николаевна. Н-ну! Может быть, тут и не один Бургмейер виноват... Я, собственно, затем и приехала, чтобы повторить вам несколько раз: "Остерегитесь и остерегитесь!.." (Обращаясь к мужу.) Но скоро ли же будут взыскивать с господина Мировича?
Руфин. Скоро! Господин Бургмейер приказал спешить мне... Исполнительный лист выдан судом! Сегодня или завтра по нем станут взыскивать!
Евгения Николаевна. Уже!.. (Мировичу.) Поэтому сегодня или завтра вы окончательно убедитесь...