- Бог их, батюшка, знает; слышал, что кровь-то больна одолевает, доктор при них, не знаем, что будет. Они, как немного поочувствовались, сейчас приказали, чтоб за вами шли, я и побежал. Этакое на нас божеское посещение барин-то какой! Этакого, кажись, и не нажить другого. Ну, как что случится, сохрани бог, старая барыня не снесет этого: кричит теперь как полоумная на весь дом.
Приехав, я встретил в зале молодого человека, товарища Леонида некоего Гарновского, которого видел у него несколько раз и которого, как я заметил, он держал в полном у себя подчинении. Я догадался, что это был секундант.
- Жив ли? - спросил я его.
- Жив еще-с, - отвечал он.
- Не стыдно ли было вам участвовать в подобном деле, не предуведомив ни родных, ни меня, - сказал я ему.
- Что ж мне было делать, он взял с меня клятву; в этаких случаях нельзя отказываться, - отвечал он со слезами на глазах.
- Очень можно. Это была не дуэль, а подлое убийство. Леонид во всю жизнь пистолета не брал в руки, вы это знали, - так друзья не делают.
Молодой человек заплакал.
Я прошел в кабинет. Леонид лежал на своей кушетке вверх лицом, уже бледный, как мертвец, но в памяти. Увидев меня, он улыбнулся.
- Здравствуйте! Я вас давно жду, - сказал он, протягивая мне руку.