- Я думаю. Матушка желает и говорит, что от этого зависит участь всей семьи.
- Какая же участь? Тридцать тысяч не все ваше состояние.
- Кажется, а Лида верит.
- Но как же это?
- А так же - верит. Вы не знаете этой девушки: она олицетворенная доброта. Матушке стоит только выразить малейшую ласку, и она не знаю на что не решится. Досаднее всего, что я ее ужасно люблю, не оттого, что она мне сестра; это бог бы с ней, а именно потому, что она чудная девушка.
- Мне самому Лидия Николаевна чрезвычайно нравятся, даже в наружности их есть что-то особенно привлекательное.
- Нет, наружность что? Она собою не хороша, но у ней чудный характер, кроткий, ровный.
Эти слова Леонид говорил с большим против обыкновенного своего тона одушевлением.
- Я без ужаса вообразить не могу, - продолжал он, вставая и ходя взад и вперед по комнате, - что такая славная женщина достанется в жены какому-нибудь Марасееву.
- Тем более, Леонид Николаич, вы должны этому противодействовать всеми средствами.