- Хорошо, что я вспомнил об жене, - продолжал Пионов, обращаясь к хозяину. - Она меня поедом ест за твоего бурку; говорит: зачем купил, не нравится. Да полно, что ты нахмурился?
- Бурку?.. - отозвался Иван Кузьмич. - Бурка, брат, славная лошадь; если бы мне такая попалась, я сейчас дам тысячу целковых.
- Возьми назад, я за полтысячи уступлю.
- Давай, возьму!.. Что ж, разве не возьму?
- Бери, мне самому жаль. Как бы не барыня, я бы с ней не расстался.
Поручик взглянул на меня и усмехнулся.
- Барыня... барыня, - говорил Иван Кузьмич, - твоя барыня, брат, милая; я у ней ручку поцелую, а ты в лошадях ничего не смыслишь; ты что говорил про белогривого жеребца?
- Что говорил?
- Что говорил! Не помнишь? Ты говорил, выкормок, вот он тебе и показал себя! Зачем же ты его на завод ладил? Выкормки, брат, на завод нейдут; что ты мне говоришь!
Пионов ничего не возражал. Я встал с тем, чтобы уехать.