- Леонид Николаич! - воскликнул я. - Это будет с нашей стороны жестоко и бесчестно скрыть подобные вещи.
- Лиде нечего теперь говорить, а матери, пожалуй, скажем.
- Когда же?
- Да хоть теперь пойдемте.
- Мне говорить?
- Нет, я буду от себя.
В передней нам сказали, что приехала Пионова.
- Ловко ли будет? - заметил я.
- Ничего, еще лучше, - решил Леонид.
Мы вошли. Марья Виссарионовна, должно быть, о чем-нибудь совещалась с своею приятельницею. При нашем входе они обе замолчали. Пионова, увидев Леонида, закатила глаза и бросила на него такой взгляд, что мне сделалось стыдно за нее.