- Нет-с, я пришел, - отвечал Леонид.
- Отчего же ты такой нахмуренный; все еще изволишь на меня гневаться?
- Я не гневаюсь, а вступался только за сестру. За что надобно на меня сердиться - вы ничего, а где я не виноват - сердитесь.
- Я ни за что на тебя не могу сердиться. Тебе стыдно быть в отношении меня таким неблагодарным.
Леонид молчал.
- Я не могу понять, - продолжала Марья Виссарионовна, - с чего ты взял так об Лиде беспокоиться; она сама выбрала эту партию.
- Никогда бы она не выбрала, если бы вы два года не настаивали и не требовали бы от нее этой жертвы.
- Оставим, Леонид, этот разговор; если ты пришел сердить меня, так лучше было бы тебе не приходить.
- Я вас и не думаю сердить, а только говорю и всегда скажу, что выдать Лиду за этого человека - значит погубить ее.
Марья Виссарионовна усмехнулась.