- Я велю сейчас подать.
- Да, да, вели; не щади меня, душа моя, я не стою твоего сожаления. А сам-то что?.. Хоть бы понюхал, братец. На! Понюхай, славно ведь пахнет.
- Не могу, братец, нынче, - отвечал Иван Кузьмич и ушел, чтобы приказать еще подать вина.
Пионов продолжал пить и есть, толкуя в то же время, что рюмками не следует пить, так как это сосуд для женщин, потому что они с тоненькими талиями и женского рода.
Его никто уже не слушал. Мы переглянулись с Леонидом и вышли в залу, где ужинали дамы. Курдюмов сидел рядом с Лидиею Николаевною и что-то ей рассказывал; Иван Кузьмич стоял у них за стульями. После ужина Пионова вдруг села рядом с Леонидом.
- Леонид Николаич, довезите меня домой; Серж, вероятно, останется в карты играть, а я ужасно устала.
- Я с ним приехал, - отвечал Леонид, указывая на меня.
- Он, вероятно, будет так добр, что доедет с кем-нибудь.
- Нет, нельзя, я к нему еду.
- Вы всё по-прежнему нелюбезны, неисправимый человек, - проговорила она и задумалась.