- А теперь?
- И теперь влюблен.
- Вы должны сказать: в кого?
- Подобных вещей не говорят.
- Говорят, особенно друзьям; ведь мы друзья?
- Если позволите.
- С восторгом разрешаю, и потому говорите.
- Вы сами наперед посвятите меня в вашу тайну.
- Ох, какие вы требовательные! Вы хотите, чтобы с вами были откровенны прежде, чем вы сами откровенны, и у вас недостает даже великодушия оставить нам, женщинам, право скромности. Вы сами не рискуете шагу сделать, но ожидаете, сидя спокойно в креслах, чтобы к вам подошла бедная женщина и рассказала все свои тайные помыслы, - проговорила Надина и пошла в том же роде.
Надобно сказать, что когда разговор касался любви и вообще чувств, то она заговаривалась. Вначале в ее словах был еще некоторый смысл, но потом, чем более хотела она высказаться, чем более желала выразить свои мысли, тем больше начинала нести вздор, так что уж и сама себя, вероятно, переставала понимать.