— Что это, меня точно хоронят! — проговорила Соня испуганным голосом.
— Нету, моя душечка, нету, моя кралечка! — говорил супруг, нежно целуя ее ручки.
Но Соня дрожала.
Лошади потом дружно внесли экипаж в гору и остановились перед освещенным крыльцом, где молодых встретила целая толпа лакеев, в белых галстуках и жилетах, а в зале под мрамор стояли Надежда Павловна и Петр Григорьевич с образами и стриженая, помешанная сестра Якова Назаровича, Валентина, лет шестидесяти девица, проживавшая с ним и воображавшая, ни много ни мало, что она пленяет всех мужчин. Ее тоже вывели благословить брата.
— Покажи-ка, покажи свою молодую! — говорила она, прищуривая глаза.
Яков Назарович подвел к ней Соню.
— О, недурна! Черна только! — произнесла помешанная.
Соня была бела как мрамор, но Валентина совершенною красавицей считала только самое себя, и потом, когда начали приезжать губернатор, вице-губернатор, предводитель — мужчины все видные, она то на того, то на другого стала кидать нежные взоры, раскланивалась, расшаркивалась перед ними, так что ходившая за ней горничная девушка сочла за нужное увести ее.
— Полноте, барышня, ступайте! Пора к себе в комнату, — сказала она, беря ее под руку.
— Но должна же я занять этих господ! — отвечала помешанная, кидая на служанку гордый и гневный взгляд.