— Что вы? — спросил его Виктор.
Яков Назарович грустно усмехался.
— Прогнала… Плачет… Не велит оставаться мне там! — проговорил он и прошел в свою прежнюю холостую спальню.
— То-то дурак-то! — сказал ему вслед Виктор.
На другой день Надежда Павловна была очень встревожена, во-первых, тем, что у Сони заметно дрожала ручка и голова, и она уже без ужаса, кажется, видеть не могла мужа, а кроме того к ней вдруг прибежала горничная помешанной Валентины.
— У нас несчастье-с, — табакерка барышнина пропала, — объявила она.
— Каким это образом? — спросила Надежда Павловна сначала совершенно покойно. Она перед тем только проводила Виктора, который уехал на почтовых в Петербург.
— Не знаю-с, — отвечала горничная каким-то нерешительным голосом. — Дорогая табакерка очень… Мы им только когда по праздникам и даем из нее нюхать.
Надежда Павловна пошла к Валентине.
— Только и всего… Ко мне пришел этот молодой офицер прекрасный, прекрасный молодой человек!.. Поцеловал у меня руку!.. Только и всего!.. — рассказывала сумасшедшая.