— У вас в руках-с!.. — отвечал он вежливо и показал на действительно находившуюся в руках майора даму.
— Батюшка, Надина приехала, — объявила Биби отцу почтительным тоном, и потом первая бросилась к деду Соня. Она схватила его грязную руку и целовала.
— Ну вот!.. — говорил он, в одно и то же время плача и смеясь.
— Я вам, дедушка, конфет привезла… Мне их подарили в пансионе, а я их вам сберегла, — продолжала Соня, проворно вынимая из своего кармашка целую кучу конфет.
— Ну вот!.. — повторял старик, совсем довольный. Лучше этого для него ничего не могло быть. Сахар и конфеты он обыкновенно клал во все, даже в щи.
— Чай до службы или после службы будете пить? — спросила Биби своих гостей.
— Я думаю, после службы, — отвечала Надежда Павловна, чтобы угодить сестре. — Переодеться только Соне надобно!.. — прибавила она робко и не желая, чтобы дочь хоть на минуту явилась перед посторонними глазами не мило-одетою.
— Ну, ну, поди, принарядись, козочка! — сказала ей тетка ласково.
Соня с жаром поцеловала ее в грудь.
Биби на этот раз до того простерла свою ласковость к племяннице, что сама пошла и показала отведенную для нее комнату, где, заметив, что у Сони башмачки худы (единственная вещь, которую мать не успела сделать ей), она сейчас же позвала дворового башмачника Сережку и велела ему снять с барышни мерку и из домашней замши сделать ей ботиночки крепкие, теплые и просторные.