Тот в сильном волнении и не видя сам, что делает, выпил стакан залпом, а потом другой.
— А, краля писаная! — воскликнул Иона Мокеич, увидав бабу-красавицу. — Ну, выпей!.. Белогрудая, белозубая, пей! — говорил он ей.
Та отпила немного из стакана.
— Ой, не люблю я этого: крепкое какое, пес!
— Да что вы орехи-то бережете?.. давай орех-то, — сказали другие бабы, от глаза которых не ускользнули лежащие в корзине сласти.
— О, сейчас! — воскликнул Александр, вскакивая, и, схватив оттуда целый тюрик орехов, поднес их и стал перед своей красавицей на колени.
— Все тебе, царица души моей! все!
— Ой, девоньки, какой он! — смеялись бабы.
Иона Мокеич в это время суетился около других девушек и женщин.
— Пейте, мои голубушки, пейте! — говорил он им, угощая их пряниками и наливкой. Последняя, впрочем, больше за ним самим оставалась.