— Он теперь не прости меня! — говорила она, рыдая и лежа в постели.
— Простит, — успокаивал ее Иона Мокеич.
14
У Палкина уж, видно, не в Британии
Мелкий осенний петербургский дождик, как сквозь частое сито, сеял на тротуары Невского проспекта. В Старом Палкинском трактире начинали засвечать огни. У одного из столиков сидел молодой человек в скромном черном фраке. Перед ним стояли три накрытых прибора.
— Что за чорт, еще нет до сих пор! — говорил он, с нетерпением посматривая на часы; наконец в трактир вошел другой молодой человек.
— Вы здесь, Варегин! — проговорил он.
Вошедший был Бакланов. Он сильно постарел и похудел.
— Долго вы! — сказал ему приятель.
— Задержали, — отвечал Бакланов и сказал неправду. Он хотел совсем не прийти обедать, чувствуя к Варегину, составившему себе ученую карьеру и ехавшему теперь за границу, невыносимую зависть.