Евсевий Осипович продолжал молчать и не изменял своего положения; потом, как бы все еще под влиянием одолевающих его недоразумений, начал с расстановкой:
— Ничего я не понимаю, что вы такое говорите: здесь гида нет… за границей указателя… служить наконец при театре… Бог знает что такое!
— Я, может быть, дядюшка, неясно выражаюсь, — произнес окончательно растерявшийся Бакланов.
— Совершенно неясно-с! — повторил за ним Евсевий Осипович.
Прошло несколько минут тяжелого молчания.
— Вон, если хотите, — начал Ливанов: — у меня есть тут один господин… на побегушках у меня прежде был, а теперь советником служит, любимец, говорят министра. Я напишу ему. Вы ведь не кандидат?..
— Нет, — отвечал Бакланов, конфузясь.
— Значит, вам надо в губернском ведомстве начинать. Я напишу ему, он возьмет вас.
Александр на первых порах обиделся этим предложением.
— Я бы желал, по крайней мере, дядюшка, у вас под вашим начальством служить.