— Извините меня, я езжу на обеды только к знакомым мне лицам, отвечал он.
— Эммануилу Захарыцу оцень совестно, — начал опять Иосиф, несколько, по обыкновению, модничая: — они теперь не выеззают… «Праси, говорит, господина здряпцего. У меня, говорит, будут г. вице-губернатор, г. председатель… г. губернатор». Сделайте бозескую милость, васе высокородие, откусать у нас, — заключил Мозер.
— Ей-Богу, не знаю… если буду иметь время, — отвечал Бакланов.
— Сделайте милость! — повторил еще раз Мозер и, модно раскланявшись, вышел.
Ему собственно ничего не было приказано от Эммануила Захарыча, который был, как мы знаем, здоровешенек, но сметливый агент, придя случайно в прокурорскую и услышав о приезде нового стряпчего, счел не лишним завербовать его на первых же шагах в свой круг, так как, по многим опытам, было дознано, что от денег некоторые помоложе чиновники еще спасались, но от тонких обедов — никто!
— Что за господин? — спросил Бакланов опять письмоводителя.
— К ним точно что все ездят, — отвечал тот.
— Все?
— Все-с! Обеды уж очень отличные… Сто рублев в месяц одному повару-французу-с платят.
— Съездить разве? — проговорил, недоумевая, Бакланов.