Бакланов наконец взялся за шляпу.
Старуха в это время опять стала показывать дочери, как вязать.
— Погодите, я скажу им, чтоб они пригласили вас на вечера; тут мы и можем видаться!.. — сказала ему торопливо и шопотом Казимира; а потом, встав и подойдя к старушке, наклонилась к ней и что-то ей шепнула на ухо.
— Да, разумеется, — отвечала та и обратилась к Бакланову. — Вы, пожалуйста, приезжайте к нам по пятницам вечером; у нас танцуют.
— Почту за величайшее удовольствие, — отвечал Бакланов и, раскланиваясь, нарочно приостановил подолее свой взгляд на mademoiselle Сабакеевой.
— Прощайте! — сказала ему та совершенно просто.
Панна Казимира пошла было его провожать; но Бакланов решительным движением руки не допустил ее итти за собой, и это он сделал не столько из вежливости, сколько потому, что ему просто не хотелось оставаться с Казимирой с глазу на глаз.
Его теперь исключительно беспокоил вопрос: «Что такое за существо mademoiselle Евпраксия?»