На этот раз она ему показалось Дианой, только несколько полноватою.
— Голубой цвет решительно создан для вас! — сказал он ей после первых же приветствий.
— Да, я люблю его, — отвечала девушка, как бы не обратив даже внимания на его комплимент.
Бакланов придумывал, о чем бы таком с ней попикантнее заговорить.
— Я всегда при этаком близком расстоянии, как вот здесь, света и темноты, — сказал он, указывая на темный сад и светлую гостиную: всегда чувствую желание из света итти в темноту, а из темноты на свет: отчего это?
— От нечего, я думаю, делать; надобно же куда-нибудь итти, отвечала Евпраксия.
— Да-с, но это скорее то инстинктивное желание, которое человек чувствует, взойдя на высоту, броситься вниз.
— А то трусость! — сказала Евпраксия.
— Вы думаете? Сами вы, значит, трусливы?
— Напротив… Я ничего не боюсь!