— Je vous felicite, monsieur Бакланов! — сказала она. — Je vous felicite, madame! — прибавила она и молодой.
Бакланов побледнел. На лице Евпраксии тоже отразилось беспокойство: ее очень поразила великолепная и в одно и то же время печальная наружность Софи.
Бакланов поспешил усадить жену в карету и сам вскочил за нею.
Софи вышла вслед за ними на паперть. Небрежно убранные волосы ее развевались ветром; заколотая в платье брошка расстегнулась и повисла.
— Madame, вы потеряете вашу вещь! — сказал было ей один из молодых людей.
— Merci, — сказала Софи, вряд ли и слышавшая, что ей сказали, и так, не поправив брошки, села в экипаж.
Приехав домой и войдя в будуар, она порывисто сбросила с себя шаль и начала разрывать платье, корсет, а потом, залившись вся слезами, упала на постель.
— Хотела бы я быть порядочным существом, но Бог не привел, стонала она.
— Полноте-ка, сударыня: есть о чем плакать! — утешала ее Иродиада.
— Есть, Иродиада, есть! Теперь я совсем несчастная, — отвечала Софи.