— Какие это? — спрашивал полицеймейстер.
— Да я не знаю-с! «О, ты, Рылеев, друг…» — прибавил он, пробежав первый стих.
— Откладывайте! — сказал полицеймейстер.
— Еще стихотворение: «Буянов, мой сосед», — произнес жандармский офицер.
— Откладывайте! — сказал полицеймейстер.
— Картины голых женщин, — продолжал жандарм.
— Тоже! — повторил полицеймейстер и потом, обратившись к Басардину, прибавил: — Я думал, что вы молодой еще очень человек, а уж по лицу-то, видно, собрались с годками… Стыдно… очень стыдно…
— Но, скажите, что же я сделал? — говорил Басардин, стараясь улыбнуться, но в сущности совершенно упав духом.
— Сами понимаете, я думаю… не маленькие… Собрали бумаги? — спросил полицеймейстер у жандарма.
— Собрал-с!