Слова эти острым ножом резали сердце Александра.
— Только за ней что-то флигель-адъютант очень уж приударяет, продолжал Венявин.
Александр ничего не отвечал.
— Да и она что-то к нему льнет! — не отставал мучить его Венявин.
— Это все нарочно… маска! — едва нашелся Александр.
— Вот оно что! — произнес добродушно добряк.
— Я с ней больше и танцовать не буду, — сказал Александр и, взглянув в это время вниз и видя, что Соня становится с флигель-адъютантом в мазурке, он прибавил: — я сейчас уеду домой.
— А я так посижу еще, полюбуюсь ею.
— Любуйся, сколько хочешь; а мне, признаться, немножко уж и это наскучило! — произнес Александр и пошел: в голосе его слышалось целое море горя и досады.
Ревность, говорят, есть усиленная зависть; в ней мы и оплакиваем потерянное нами счастье и завидуем, что им владеет другой.