Для предосторожности Софи ехала одна-одинехонька и даже без горничной.
— Ну, вот, наконец! — проговорила она, подавая Бакланову обе руки.
— Да, — отвечал тот, целуя их несчетно раз.
— Ну, что жена? — спросила его потом Софи после нескольких минут молчания.
— Э, ничего! — отвечал Бакланов: — я намерен, не вдруг, разумеется, а постепенно, разорвать совершенно мои брачные узы.
— Зачем это? — проговорила Софи более грустно, чем с укором.
— Невозможно! — воскликнул Бакланов: — более безобразного установления, как брак, я решительно ничего не знаю.
Софи продолжала грустно улыбаться.
— Точно двух лошадей припрягли к дышлу: ровны ли у вас ход и скорость ваших ног, или нет, все ступайте, не отпрягут уж!
— Но как же делать иначе? — спросила Софи.