— Нет, он не станет: да теперь, я думаю, ничем уж и заниматься не может.
— Станет, потому что — что же может быть почтеннее и благороднее для старика, как не возвращать общество к человеческому смыслу?
Софи опять покачала отрицательно головой.
— Не советовала бы я тебе с ним сходиться: будет еще чаще ездить к нам, а это очень неприятно! — проговорила она.
— Мне кроме связей его, — подхватил Бакланов: — надо для денег втянуть; у него их пропасть, а у меня пока нет!
— Да денег возьми у меня сколько хочешь, а то я хуже проживу их.
— Merci. А ты много здесь прожила?
— Ужасно! тысяч десять уж! — воскликнул Бакланов.
— Боже мой! Боже мой! — воскликнул Бакланов.
— Я не знаю, они у меня, как вода, так и плывут из рук! — объяснила Софи.