— Не знаю. Поедемте, пожалуйста; вдвоем нас скорее, может быть, пропустят.
— Извольте! — отвечал я.
Мы поехали; нас сейчас же впустили и провели в большую приемную залу. Через несколько минут к нам вышла Иродиада, худая, бледная, но все еще с довольно красивым, или, по крайней мере, умным лицом.
Бакланов со мною и с нею отошел несколько в сторону.
Иродиада на меня подозрительно посматривала.
— Что тебе, любезная, нужно от меня? — начал Бакланов.
— Я, Александр Николаевич, так как в несчастье моем взята была теперича за кражу денег у Софьи Петровны…
— Ну, так что ж такое? Ведь ты украла их?
— Украла-с, и так как я тоже теперь признание хочу сделать во всем… не знаю, примут ли от меня-то господа чиновники. Я желаю, чтоб и вы были свидетелем тому.
— С большим удовольствием, — отвечал Бакланов: — но к чему тут мое свидетельство.