— Я совершенно искренен, совершенно! — отвечал он мне.
— Нет и нет! — кричал я ему.
— Совершенно, совершенно! — повторял он.
Софи я тоже видел всего один раз. Она попалась мне в превосходнейших парных санях на Невском и, нарочно остановившись, кричала мне, укоризненно качая головою:
— Хорошо, хорошо!
Вскоре после того я получил от Бакланова записку, в которой он писал, что болен, и просил к нему заехать.
Я поехал.
Больного я застал хоть не в постели, но желтого, как лимон.
— Что с вами? — спросил я.
— Так, простудился…