Об этом предмете они, видно, совершенно свободно разговаривали.
Мне ужасно хотелось сказать какую-нибудь дерзость Софи.
— Вы ужасная притворщица! — начал я прямо.
— Не может быть, нет! — воскликнула она.
— У вас все только для наружности, и даже я знаю, что такое в вас искреннее.
— Ну, что же во мне есть искреннего… что искреннего? Скажите! — пристала она ко мне.
— Сколько могу отгадывать, так любовь к разнообразию.
— В чем к разнообразию?
— Во всем.
— Совершенно верно, совершенно! — подхватила Софи, делая вид, что не понимает, к чему я это сказал.