— Поди, скажи скотнице, чтобы сейчас же прислала госпоже вашей сливок: посредник приказал.
Прасковья убежала и возвратилась с превосходными сливками.
— Но как же, скажи, друг сердечный, как ты сюда попал? — начал Бакланов. — Естествоиспытатель, исследователь микроскопический мировым посредником!
— Исключен-с был из прежней службы за позорное гражданское поведение, — отвечал Варегин ядовито.
— Я слышал что-то такое в Петербурге, — подхватил Бакланов.
— Да, как же-с! И не начальством, это было бы еще сносно, а общественным мнением.
— Нынче общественное мнение, monsieur Варегин, кажется, такое благородное, — вмешалась было Софи.
— Не знаю-с, — отвечал он ей: — знаю одно, — продолжал он, опять обращаясь к Бакланову: — что как только я на одном из ваших университетских советов сказал, что молодые люди поступают к нам ничего не смыслящие, в университете ничего не делают и потом все гуртом выпускаются кандидатами… Что же это такое? Кукольная комедия одна!
— Да чего тут! — подхватил Бакланов. — Нам вот дорогой один господин рассказывал, что становой получил бумагу очень безграмотную и говорит: «Это, верно, говорит, господин студент писал», и в самом деле, оказывается, студент.
Варегин грустно усмехнулся и покачал головой.