— Все они, проклятые, набрались этой фанаберии! — объяснил приказчик.
— Что это они так шумят? — спросил Бакланов с досадой.
— Да разные там свои глупости врут; разберешь у них!
— Прогони их! Скажи, чтобы шли по домам. С ними нельзя повеселиться хорошенько!
— Бесчувственный народ — как есть самый! Докладывать-то только давеча не смел, а стоят они этого! — отвечал приказчик и ушел.
Бакланов слышал потом его голос и несколько ругавшихся с ним голосов. Шум не только не умолкал, но становился все больше и больше в саду и на дворе. Бабы продолжали визжать песни.
Бакланов нашел наконец нужным затворить окна, запер потом двери и осмотрел свой револьвер. «Чорт их знает, чего им ни придет, пожалуй, в пьяные-то башки!»
20
Возвратившаяся любовь
На другой же день после этого, Бакланов, в легонькой бричке, на наемной тройке, несся что есть духу по дороге к Ковригину.