— Зачем вы это, Софи, делаете?
— Я не на ваши деньги играю, а на свои.
— На чьи бы то ни было, все-таки это безумство и наконец неприлично.
— Моя вся жизнь была неприличие и безумство, — отвечала Софи, вынимая из косы гребенку и закладывая волосы за ухо, видимо, приготовляясь спать.
Бакланов принужден был уйти.
Так прошел еще день, два, три… Чтобы спасти себя от невыносимой скуки, Бакланов однажды утром решился съездить, на осле верхом, на одну из соседних гор, на которой, говорили ему, были развалины. Местность, чрез которую он проезжал, была восхитительна, но на душе у него было скверно. При подъеме на самую гору он увидел, что навстречу ему спускается другой господин, который, поровнявшись с Баклановым, сейчас же повернул своего осла рядом с ним.
— Господин Бакланов! — проговорил тот.
Бакланов узнал в нем старшего Галкина.
— Вы тоже оставили Росиию? — начал молодой человек.
— Да, — отвечал Бакаланов, погоняя осла.