Евпраксия, видимо утомленная дорогой, села. Бакланов осмелился взглянуть на нее повнимательнее и хоть бы малейшее заметил в чертах лица ее снисхождение к себе.
— Что ж, ты здоров? — проговорила наконец она.
— Здоров! — отвечал Бакланов какою-то фистулой.
— Как же ты писал, что болен?
— Выздоровел.
В это время в номер вошел лакей.
— Ваши гости спрашивают, возвратитесь вы к ним или нет? — сказал он Бакланову.
— Убирались бы к чорту! — отвечал тот.
Лакей с улыбкой вышел.
Сабакеев обратился к сестре.