— Да, разумеется; ему, должно быть, очень это будет неприятно, — сказал Бакланов.
Сабакеев, заметив в словах зятя насмешливый тон, посмотрел на него зверем.
— Елена совсем не то хотела сказать, как вы это поняли, произнес он и, когда стали прощаться, он даже не подал руки Бакланову.
— Что это такое? Что такое? — почти кричал тот всю дорогу.
Евпраксия ни слова не говорила.
— Эта госпожа в корень развращена! — произнес наконец Бакланов.
— Э, вздор какой! — сказала Евпраксия.
— Как вздор?
— Да так! — говорит только; а слова и поступки — две вещи разные.
— Да достаточно, если и говорит только! Я понять не могу, каким образом Валерьян мог влюбиться в такую девушку.