Сократ. Итак, когда те, кто пытается устанавливать законы, погрешают против блага, они погрешают против того, что законно, и против закона. Что ты скажешь на это? в
Гиппий. Говоря строго, Сократ, это так; однако обычно люди этого так не называют.
Сократ. Какие люди, Гиппий? Знающие или незнающие? Гиппий. Большинство.
Сократ. А знает ли это большинство истину? Гиппий. Нет, конечно.
Сократ. Но ведь люди знающие считают более полезное поистине более законным для всех людей, чем то, что менее полезно; или ты с этим не согласен? Гиппий. Я согласен, что это действительно так. Сократ. А не бывает ли это на самом деле и не происходит ли это так, как считают знающие люди?
Гиппий. Разумеется. Сократ. Но ведь для лакедемонян, как ты говоришь, на самом деле полезнее получать воспитание, которое можешь дать ты, хотя оно и чужеземное, нежели воспитание, принятое у них в стране.
Гиппий. И верно говорю. Сократ. Что более полезное более законно, ведь ты и это утверждаешь, Гиппий? Гиппий. Я же сказал.
Сократ. Итак, по твоим словам, для сыновей лакедемонян воспитание, даваемое Гиппием, более законно, а воспитание, даваемое их отцами,- менее, если только эти сыновья действительно получат от тебя больше пользы. Гиппий. Конечно, они получат пользу, Сократ
Сократ. Следовательно, лакедемоняне поступают вопреки закону, когда не платят тебе денег и не поручают тебе своих сыновей? Гиппий. С этим я согласен; мне кажется, ты говоришь в мою пользу, и мне вовсе не приходится возражать.
Сократ. Итак, друг мой, мы находим, что лакедемоняне нарушают законы, причем нарушают их в самом существенном, хотя и кажутся очень законопослушными. Но ради богов, Гиппий, что же именно они рады бывают слушать и за что тебя хвалят? Очевидно, за то, что ты лучше всего знаешь,- за науку о звездах и о небесных явлениях?