Сократ. Итак, нам кажется, что прекрасное есть полезное, Гиппий. Гиппий. Безусловно, Сократ.
Сократ. Но ведь полезное это то, что творит благо. Гиппий. Вот именно.
Сократ. А то, что творит, есть не что иное, как причина, не так ли? Гиппий. Так.
Сократ. Значит, прекрасное есть причина блага Гиппий. Вот именно.
Сократ. Но, Гиппий, ведь причина, с Одной стороны, и причина причины, с другой это разные вещи; причина не могла бы быть причиной причины. Рассмотри это так: не оказалась ли причина чем-то созидающим?
Гиппий. Конечно. Сократ. Не правда ли, созидающее творит то, что возникает, а не то, что созидает?
Гиппий. Это так. Сократ. Значит, возникающее - это одно, а созидающее - другое? Гиппий. Да.
Сократ. Следовательно, причина не есть причина причины, но лишь причина того, что от нее возникает?
Гиппий. Конечно. Сократ. Итак, если прекрасное есть причина блага, то благо возникает благодаря прекрасному. И мы, думается, усердно стремимся к разумному и ко всему остальному прекрасному потому, что производимое им действие и его детище, благо, достойны такого стремления; из того, что мы нашли, видно, что прекрасное выступает как бы в образе отца блага.
Гиппий. Конечно, так. Ты прекрасно говоришь, Сократ. Сократ. А не прекрасно ли сказано мною и то, что ни отец не есть сын, ни сын не есть отец?