Сократ. Так. А чьим же трудом пользуется учитель, когда пользуется именем? Гермоген. Этого я не знаю.
Сократ. Ты не знаешь, кто передал нам имена, которыми мы пользуемся? Гермоген. Право, не знаю.
Сократ. Не кажется ли тебе, что их дал закон? Гермоген. Похоже, что так.
Сократ. В таком случае учитель, когда пользуется именем, пользуется трудом законодателя?
Гермоген. Я полагаю. Сократ. А как ты полагаешь, законодателем может быть любой человек или тот, кто знает это искусство?
Гермоген. Тот, кто его знает. Сократ. Таким образом, не каждому человеку, Гермоген, дано устанавливать имена, но лишь такому, кого мы назвали бы творцом имен. Он же, видимо, и есть законодатель, а уж этот-то из мастеров реже всего объявляется среди людей. Гермоген. Похоже, что это верно.
Сократ. Итак, давай посмотрим, на что обращает внимание законодатель, устанавливая имена. А рассмотрим мы это, исходя из ранее сказанного. На что обращает внимание мастер, делая челнок? Вероятно, на что-нибудь такое, что самой природой предназначено для тканья?
Гермоген. Разумеется. Сократ. Что же, а если во время работы челнок у него расколется, то, делая новый, станет ли он смотреть на расколовшийся челнок или на тот образец, по которому он его делал?
Гермоген. На тот образец, я думаю. Сократ. Не вправе ли мы сказать, что этот образ и есть то, что мы называем челноком?
Гермоген. Мне кажется, да. Сократ. А посему, если нужно сделать челнок для легкой ткани, либо для плотной, льняной, шерстяной, или какой-нибудь другой, разве не должны все эти челноки прежде всего иметь образ челнока, а затем уже, какой челнок по своей природе лучше всего подходит для каждого вида ткани, такие свойства при обработке ему и придать?