— Пускай идет, нам-то что?
— Нам — ничего, нам хоть что ни случись — мы управимся! — вполне согласился явившийся пожилой бедняк. Он был постоянно удивлен, что еще жив на свете, потому что ничего не имел, кроме овощей с дворового огорода и бедняцкой льготы и не мог никак добиться высшей, довольной жизни.
— Ты мне, товарищ главный, скажи на утеху: писаться мне в колхоз на покой иль обождать?
— Пишись, конечно, а то в океан пошлю!
— Бедняку нигде не страшно; я б давно записался, только зою сеять боюсь.
— Какую зою? Если сою, то она ведь официальный злак?
— Ее, стерву.
— Ну, не сей — я учту твою психологию.
— Учти, пожалуйста.
Записав бедняка в колхоз, активист вынужден был дать ему квитанцию в приеме в членство и в том, что в колхозе не будет зои, и выдумать здесь же надлежащую форму для этой квитанции, так как бедняк нипочем не уходил без нее.