…Очнулся Чиклин первым, потому что вспомнил что-то насущное, но, открыв глаза, все забыл. Перед ним стоял Елисей и держал Настю на руках. Он уже держал девочку часа два, пугаясь разбудить Чиклина, а девочка спокойно спала, греясь на его теплой, сердечной груди.
— Не замучил ребенка-то? — спросил Чиклин.
— Я не смею, — сказал Елисей.
Настя открыла глаза на Чиклина и заплакала по нем; она думала, что в мире все есть взаправду и навсегда, и если ушел Чиклин, то она уже больше нигде не найдет его на свете. В бараке Настя часто видела Чиклина во сне и даже не хотела спать, чтобы не мучиться наутро, когда оно настанет без него.
Чиклин взял девочку на руки.
— Тебе ничего было?
— Ничего, — сказала Настя. — А ты здесь колхоз сделал? Покажи мне колхоз!
Поднявшись с земли, Чиклин приложил голову Насти к своей шее и пошел раскулачивать.
— Жачев-то не обижал тебя?
— Как же он обидит меня, когда я в социализме останусь, а он скоро помрет!