— Мажь, мажь ее, Фома, уснащивай ее погуще, а то враз запорешь на таких оборотах! — говорил машинист.
И Пухов обильно питал машину маслом, что он уважал делать, и приговаривал:
— А-а, стервозия, я ж тебя упокою! Я ж тебя угромощу!
Часа через полтора «Шаня» проскочила Керченский пролив.
Комиссар спустился на минуту в машинное отделение прикурить, так как у него взмокли спички.
— Ну, как она? — спросил его Пухов.
— Она-то ничего, да он-то плох! — пошутил комиссар, улыбаясь усталым, изработавшимся лицом.
— А что так? — не понял Пухов.
— А ничего — все хорошо, — сказал комиссар. — Спасибо норд-осту, а то бы нас давно белые угомонили!
— Это как же так?