— Задача ясна, товарищ полковник… Красивое дело будет, все по закону получится.
— Давайте, Евтихий Павлович, давайте покрепче, погуще огня и побольше скорости самоходкам…
Бакланов закрыл глаза, воображая то, что сейчас начнет происходить в натуре, в действительности, что он уже пережил незадолго в мысли и в чувстве, когда задумывал эту операцию.
Раздался знакомый голос своей артиллерии, столько раз уже слышанный, но каждый раз волнующий и влекущий, как новая музыка.
Все двадцать два здания, в которых могли существовать «бродячие» доты противника, были одновременно накрыты нашим огнем тяжелых калибров. Но по одному кварталу города в северной части велся редкий огонь из легких полевых калибров — там находился въезд в подземный лабиринт: такой редкий огонь был назначен Баклановым. По сигналу ракетой командира самоходок, этот огонь в определенный момент должен быть вовсе прекращен — именно тогда, когда наши самоходки погонят назад танки противника, вышедшие против западного батальона.
Бакланов указал Кузьмину в поправке первоначального плана, чтобы он выслал в распоряжение нашего западного батальона десять самоходок или сколько он может, побольше. Эти самоходные пушки должны отбить контратакующие танки противника и направиться их преследовать; пехотой же, следовавшей за танками, займется наш западный батальон на ее истребление. Танки противника, которые еще останутся на ходу, пойдут, наверное, в укрытие под землю, откуда они и вышли до того.
Однако въезд под землю возле готической башни накрыт нашим мощным огнем; другой въезд, в лабиринт, что в северном квартале города, будет свободен от огня — туда и пойдут оставшиеся танки, ища себе спасения. Вслед за ними, хотя бы в упор, броня в броню, должны ворваться наши самоходки; они имеют задачу: прямо идти под землю, двигаясь вперед, пока работает гусеница, и ведя огонь перед собой во тьму лабиринта.
За самоходками, когда их движение в глубину лабиринта станет невозможным, проникнет далее рота из штурмового батальона Чернова. Штурмовые группы Чернова сойдут с брони, когда машины остановятся, и будут драться с противником в тесном, рукопашном бою, идя под землею все время вперед, к центральной части города, навстречу своим.
Пока Кузьмин ведет пушечный огонь наверху, остальные штурмовые группы Чернова и приданные ему подразделения из резервного батальона накапливаются к исходному рубежу, невдалеке от зоны «бродячих» дотов.