Толокно вышел на лед; лед был тонок и под ним близко чувствовалась живая вода. Сама по себе река была неширокой, но все же она текла поперек наступления и обороняла врага. «А ведь река русская! — подумал Толокно. — Только она сейчас не в руках».
В небе засияли две ослепительные ракеты врага, и вся река и пойма ее озарились неподвижным пустым светом. Иван Толокно лег на живот и пополз. Впереди себя он расслышал равномерное пение воды, будто она там стремилась свободно, а не подо льдом.
Разведчики уже вышли на тот берег и тайно проникли далее по земле, чтобы наблюдать неприятеля и чтобы в нужде и опасности помочь своим саперам.
Толокно дополз до подтаявшего, не терпящего тяжести льда и увидел, что вода впереди выходит из-под покрова наружу и струится на воле, шумя на перекате по каменистому беспокойному ложу. Толокно сполз в воду по опустившемуся под ним льду. Он попробовал воду рукой и решил, что в ней можно обтерпеться.
Толокно и Расторгуев пошли пешком по шумной обнаженной воде. Глубина здесь была малая, иногда вода не покрывала и сапогов; однако древние камни, размером по высоте в целого человека, создавали неодолимую преграду машинам для перехода реки вброд.
Толокно и Расторгуев озадачились; все здесь было бы удобно, но великие камни лежали по всему перекату, от берега до берега, а выше и ниже переката река уже имела глубину, и вброд ее переступить невозможно.
Капитан Смирнов подошел к своим бойцам прямо по водяной целине и сказал им, что здесь надо немедля устроить брод.
— Толом, что ль, грузные камни будем рвать? — спросил Расторгуев.
— Еще чего! — сказал Толокно. — Огнем тут будем шуметь, когда немец невдалеке надзирает! А потом он тут нам половодье устроит…
— Сдвинем камни вниз вручную, — сказал командир.