16. Но, посмотрите, нет жалости в нем, нет сострадания к другим; он эгоист. Эгоист.
17. Вот проходят века и стоит перед нами еще один. Взгляните на рожденного 4000 лет тому назад.
18. Он живет не один, как тот пещерец, а есть у него семья своя и родина. Взгляните на этого кочевника.
19. Жестокостью и любовью дышат волосы его, но связан он ревностью в браке. В нем пробудилась любовь, которая связала его с женою, и жестокость, которая связала его с родными, и из-за жестокости он кочевник. Поймите это.
20. А вот еще один. Он стоит, и говорю я ему: кто ты, более поздний житель земной? И отвечает он: я земледелец, и живу с семьею и с родом моим, и с народом.
21. Ибо появилась во мн жалость к себе и сострадание к другим, близким мне, и жестокость к другим. Но прошли века, и стал я торговцем, и миновала жестокость моя, а жалость и сострадание, и любовь запали в сердце мое. И было это по повелению закона — живи для вечности — и закона — живи для себя, — ибо последни вытек из первого. Пойми сие, имеющий ум.
22. Но вот появился Один, кто сказал: «Блаженны нищие духом ибо их есть царство небесное». Но не поняли Его. Так не поймете и другого. Такова участь ваша.
23. А там, за морем прошла жестокость, и уменьшил брак влияние свое, и ревность спряталась в мешок с мукой. Только любовь царствовала в сладострастии. И возлежали те народы с гетерами, в вазах роскоши.
24. Но погибли они: не настало еще время их, ибо время будет, когда будет у всех то же. И вот приходит прежний кочевник. И уму неглубокому кажется, что начинается сначала. Будь глубже. Не началось сначала, а был следующий мир течения, уравновешивания неравных.
25. Но настали Средние века, и уравновесились люди. И было в них: уничтожаемая жестокость, что пробуждалась при иронии, и великая любовь к ближнему и себе, и женщине, и было немного того сладострастия, что у греков. Но было в них многое сострадание и жалость, дабы составить государства и пробудить любовь друг к другу.