Бронтозавр шагнул в одну сторону, потом в другую, повернулся, пошел назад. Остановился, заскрипел и снова зашагал. Он не знал куда идти, а инстинкт повторял: «здесь», «здесь», «здесь». Это «здесь» тянулось на десятки километров, убегало к горизонту, сливалось в мутную мглу болот и озер, зарослей и рукавов.
Где-то, на каком-то рукаве, озерке, болоте... Но — где?
Он бродил и скрипел. Он делал сотню-другую шагов, останавливался, вглядывался в заросли и болота.
«Здесь», — говорил инстинкт, и бронтозавр брел дальше, шурша зарослями и громко чвакая в трясинах.
«Здесь», — и бронтозавр перебирался с рукава на рукав.
«Здесь», — и он ломился сквозь заросли хвощей.
«Здесь», — и он проваливался до живота в трясину, вяз в ней ногами и хвостом.
«Здесь», — и он шел по отмели, разметывая, песок и перемешивая его с галькой.
«Здесь»... но наступал вечер, солнце пряталось, и бронтозавр окоченевал с тем, чтобы на следующий день снова начать поиски.