Лайелль показал, что поверхность суши изменяется медленно, изменяется путем эволюции, а не катастроф. Это очень понравилось Дарвину: у него уже были кое-какие соображения на этот счет. Но нехватало главного: что за причина лежит в основе этой эволюции, почему все животные и растения кажутся такими приспособленными и такими «разумно» устроенными?
И тут-то ему пригодились его посещения скачек и разговоры с коннозаводчиками и лошадиными барышниками.
— Подбор производителей… А в природе…
Он долго и упорно думал, он заносил свои мысли на бумагу (так неразборчиво, что потом и сам не мог разобрать записанного), он рылся в книгах, бегал по саду и глядел на кусты и деревья, рассматривал то жуков, то усоногих раков. И наконец он пришел к выводу.
— Усиленное размножение… Перенаселения… Жизненная конкуренция… Борьба за существование, вытекающая из усиленного размножения… — шептал он, бродя по комнатам. — Это так, но…
Была какая-то сила, которая на почве борьбы делала животных такими приспособленными. Какая сила?
— Естественный отбор! — воскликнул Дарвин, сделав очередную экскурсию по своему дому. — Это хорошее название. А в противоположность ему — искусственный отбор. В одном действует природа, в другом — сам человек. Это замечательно… Это очень замечательно!
Чарльз Лайелль (1797–1875).
Слово было найдено. Теперь оставалось набрать факты и примеры, показать, что отбор — не фантазия автора.