Через два года из потомства этих сортов были выбраны семена. Мендель посадил их, а когда горох вырос, то Мендель облюбовал 22 растения.
Это были исторические горохи Менделя.
— Я начал! — сказал Грегор Мендель, когда отбор «двадцати двух» был закончен.
«Двадцать два» заняли подобающие им места на грядках. Но они не были одинаковы, эти двадцать два кустика гороха. У одних из них семена были шаровидные, у других — угловатые. У одних горошина была зеленая, у других — желтая. У одних цветки были белые, у других — красно-фиолетовые. У одних… Различий было много, да иначе-то ведь и быть не могло. Мендель начинал охоту за помесями, а какая же помесь получится, если оба родителя будут схожи друг с другом, как две капли дистиллированной воды.
Горох был посажен, дал ростки, побеги гороха поднялись и цепко ухватились за натыканные в гряды палки. Горох начал набирать бутоны, бутоны стали набухать, и скоро среди зеленого кружева листьев запестрели небольшие белые и красно-фиолетовые цветочные почки.
С маленьким пинцетом в одной руке и крохотным ланцетом в другой, патер Грегор подошел к грядке с горохом. Он присел на корточки и осторожно взял в руку один из бутонов. Бутон еще только начинал развиваться, его лепестки были чуть намечены, а тычинки будущего цветка были зелены еще так же, как листья — прародители тычинок. Мендель осторожно разрезал нижние лепестки бутона и пинцетом сорвал с тычинок незрелые пыльники. А чтобы на цветок как-нибудь не попала пыльца с соседних цветов, Мендель надел на бутон колпачок из пергаментной бумаги. Теперь судьба цветка была в его руках — опылиться без помощи человека цветок никак не мог.
Мендель переходил от грядки к грядке, от кустика к кустику. Он присаживался на корточки то тут, то там, но всегда у разных сортов гороха. И через несколько часов грядки запестрели совсем особыми цветами — на зеленых побегах гороха виднелись белые бумажные мешочки. Издали они казались странными бутонами, обещавшими большие и прекрасные цветы.
Прошло несколько дней. Изуродованные бутоны подросли, их завязи созрели, а клейкие рыльца были готовы принять пыльцу. Но бумажный мешочек был надежной защитой…
Грегор Мендель (1822–1884).