В 1886 году этот доклад был напечатан. Это была небольшая статейка — в 45 страничек.
Мюнхенский профессор Нэгэли в те годы работал как раз над помесями. Мендель знал об этом и послал ему свою статью. По своей простоте и наивности он думал, что ученый профессор поможет ему чем-нибудь в дальнейшей работе, что он даст ему ценные советы и указания.
— Это очень оригинально, — сказал Нэгэли, прочитав статейку и мало в ней поняв.
«Ваша работа очень интересна, — написал он Менделю, — но необходимо детально выяснить все подробности. У вас, очевидно, только предварительное сообщение».
Нэгэли никак не мог понять и оценить значение менделевских обобщений. Как было объяснить, что потомство похоже не на отца или деда, а на дядю или тетку? С этим Нэгэли никак не мог согласиться. Но Нэгэли и не спорил; он был так поглощен своей теорией, что ничего иного просто не понимал.
Скрещивание двух разновидностей ночной красавицы — красной и белой. Все дети — розовые. У внуков начинается расщепление признаков — часть их белая, часть красная, часть розовая. Ниже кружками обозначено то же самое. Кружки с одноцветными точками посредине обозначают «чистые линии», кружки с разными точками — помеси, которые снова дадут расщепление.
Мендель ответил ученому письмом. «Я изучил 10 000 горохов», — писал он. «Мало, — ответил ученый, сам-то изучивший едва ли и тысячу, — нужно больше». Мендель был простой монах, он не был искушен во всех тонкостях науки, он верил в ученость профессоров так же слепо, как в своего католического бога, он надеялся попользоваться хоть крохами со стола ученого. Ничего из этих надежд не получилось. Сколько ни писал Мендель профессору Нэгэли, тот так ничего и не понял в работах монаха. Да и вряд ли он интересовался ими: мало ли любителей надоедает своими письмами профессорам — столь ученым и столь занятым своей наукой людям.
5
— Одного гороха мало. Что бы взять еще?